Идея раздела сложно сконструированного государства Сирия все чаще звучит в американской и европейской печати. Некоторые из народов, населяющих республику, действительно страстно хотят подобного, и представить себе на их примере появление в ООН новых наций можно. Но на практике раздел Сирии превратится в преступление еще более кровавое и страшное, чем нынешняя война.
Новости партнеров
Такого рода родовые травмы можно обнаружить едва ли не во всех государствах, образовавшихся после падения колониальной системы. Если в Европе распад империй после Первой мировой войны в силу «историчности» процесса носил национальный характер, то на колониальных развалинах писаных и неписаных правил никто не соблюдал. В отношении конкретно арабов английские власти придерживались не принципа «историчности» и даже не принципа «целесообразности», а принципа военного управления – как проще было управлять, так и проводили границы.
Касается это не только арабов. Классический пример – «линия Рэдклиффа», по которой лондонский юрист Сирил Рэдклифф, ранее никогда не бывавший в Индии, расколол Британскую Индию в 1947 году на два доминиона – Индию и Пакистан. Рэдклифф был приглашен для «раздела» Индии именно потому, что ничего о ней не знал, и, по извращенной логике вице-короля Луиса Маунтбеттена, был бы в этом вопросе «объективным». При этом Рэдклиффу поставили жесткий срок – два месяца, зато предоставили полную свободу действий (вице-король выхлопотал себе право никак не советоваться в своих делах с Лондоном). Британский юрист быстро запутался в одном из самых полиэтничных регионов мира, понял, что за два месяца не успеет даже все это хозяйство объехать, и в итоге допустил несколько фундаментальных ошибок, перепутав территории с разным религиозным и этническим составом.
Все это закончилось чудовищной бойней, миграцией миллионов человек и в итоге сформировало незаживающий конфликт, в котором обе стороны периодически бряцают ядерным оружием, а более половины всей пограничной линии Пакистана не определено до сих пор («зона племен», «линия Дюранда», пустыня белуджей и тому подобное).
Столь же хрестоматийно англичане и французы проводили границы и по арабским землям, не обращая внимания ни на этнические, ни на религиозные особенности. Можно с полным правом утверждать, что таким образом сформировалось несколько конфликтов, которые периодически вспыхивали с разной степенью интенсивности. Что такое государство Ирак в его изначальном понимании? Государство арабов? Шиитов? Суннитов? Если суннитов, то шииты автоматически превращаются в гонимое меньшинство по всей планете, кроме этнически чуждого арабам Ирана. И при чем здесь, в конце концов, курды?
Похожие вопросы можно задать применительно ко многим государствам, которые наплодили англосаксы по итогам распада империи. Но призывать ли теперь к новому разделу этих во многом искусственных государств – очень спорный вопрос.
Во-первых, это окончательно развалит всю хрупкую систему межгосударственных отношений и международного права в том виде, в каком в ней еще теплится жизнь. Во-вторых, никто не сможет даже ориентировочно заглянуть в тот грядущий хаос, который нас всех накроет: еще никогда ни одно многосоставное или полиэтническое государство не разваливалось безболезненно (Чехословакия – не тот случай, ее можно было хоть по сельсоветам делить, ничего бы не случилось). В-третьих, решительно не понятно, по каким критериям проводить этот раздел? Четвертое, но не последнее по значимости – а судьи кто? Еще один лондонский юрист, которому показали страну на глобусе и дали двухмесячный срок на реализацию проекта?
Новости партнеров
Кроме того, ни одно централизованное государство, даже находящееся в состоянии гражданской войны «всех против всех», невозможно склонить к самоубийству без применения силы. Не удалось расчленить даже Ливан, десятилетиями пребывавший в состоянии всеобщей межобщинной войны. В итоге пришлось создавать уникальную и странную систему государственного управления (президент маронит, премьер суннит, спикер шиит плюс квоты), которая все равно работает с перебоями. Еще более запутанное государственное устройство изобрели для бывшей югославской республики Босния и Герцеговина, и теперь уже никому не понятно, как из этой нежизнеспособной модели выкручиваться без новой войны.
Что же касается Сирии, если все-таки вести чисто теоретический разговор о подобном способе «выхода» из гражданской войны, то сразу же возникнет вопрос критериев. Если в идеале, критерий «раздела» должен быть один. Объявить о самоопределении курдов по этническому признаку, а арабов поделить внутри себя по религиозному нельзя. Несправедливо. К тому же, курды тоже очень разные: у них до сих пор сохраняется племенной строй, некоторые племена друг друга сильно недолюбливают, а курдский язык делится на два диалекта (сорани и курманджи), которые различаются так сильно, что некоторые специалисты говорят о двух разных «курдских народах». А ведь есть еще фактор езидов, с которыми уж совсем непонятно, как поступить. Объявить отдельной нацией, как пытались сделать, например, в Армении и Грузии? Но езидизм – это религия, пусть и религия этническая, как иудаизм. Езид равно курд, хотя курд не равно езид.
Проблема Курдистана явно тянет за собой новую войну. В свое время англичане всеми силами противились созданию единого курдского государства по этническому принципу, ибо искренне опасались его, исходя из численности курдов, важности территорий, которую они занимают, и особенностей национального характера. Поэтому лондонские эмиссары многое сделали для того, чтобы сохранить племенную систему, периодически подкармливая вождей племен и стравливая их друг с другом, лишь бы не допустить формирования единого курдского национального мышления. Автономия Курдистана в Ираке – изобретение Саддама, которому нужны были курды для казавшейся бесконечной войны с Ираном. Но если говорить о дальнейшем самоопределении на примере Сирии, мы можем получить государство без центральной власти, без единого национального самосознания и даже без единого языка. Так можно породить очередного монстра.
Раздел арабов по религиозному признаку и вовсе бесперспективный прожект. «Чересполосица» населения, сложности организации некоторых внутриисламских сект, орденов и тарикатов быстро загонят эту идею в такой угол, в котором солнце не светит. Сейчас все внимание привлечено только к алавитам, поскольку это правящая группа, к которой принадлежит семейство Асадов. А куда девать шиитов-двунадесятников (есть такие), исмаилитов, низаритов? А друзы – они вообще кто? Секта? Нация? Если секта, то мусульманская или все-таки синкретическая? Учитывая исключительную важность друзов не только для Сирии, но и для Ливана с Израилем, невнимание к ним может похоронить всю структуру региона. Важность передачи друзам Голанских высот сперва придется доказать Тель-Авиву, причем посланник узнает о себе много нового.
Есть еще и предельно искусственное для Ближнего Востока вкрапление: черкесское население, потомки выходцев с Северного Кавказа, мухаджиров. Да, они говорят на арабском языке, они мусульмане-сунниты (как правило, входящие в средневековые мистические ордена, наподобие мевлевитов), но самоощущение у них особенное, совсем не арабское. При этом, как и друзы, черкесы входят в военную элиту сразу нескольких государств региона.
Совершенно неразрешима и проблема христианского населения. Несмотря на общность интересов, межконфессионального согласия внутри общины не смогли добиться даже под давлением ужасов гражданской войны. Католики держатся отдельно от православных, а армяне ведут собственную войну за выживание. Придумывать для них некое «отдельное государственное образование», мягко говоря, не совсем корректно. Да и проживают сирийские христиане в основном в крупных городах, не переселять же их теперь в знаменитую Маалюлю. Это ж целый новый Исход получится, причем эпического масштаба и содержания – с неминуемым появлением новых пророков.
Посему повторимся: в нынешней обстановке попытки перекроить карту Ближнего Востока по критериям, которые противоречат друг другу, абсолютно бесперспективны. Конечно, есть ситуации, в которых лучше все-таки немного подкорректировать наследие Британской империи во имя мира во всем мире. Так, например, случилось в Судане, где негритянский и большей частью христианский Юг физически не мог находиться в составе этнически арабского и истово мусульманского государства. Рано или поздно эта история повторится и с суданским же оазисом Дарфур. Но пытаться извращенно расчленить вполне себе сложившиеся государственные системы, пусть и очень сложные на вид, – преступление. Тем более что единственным мотивом для такой «расчлененки» в Европе и США стало неумение справиться с кризисом, который сами же и создали.
Евгений Крутиков
