После того, как государственный переворот в Турции провалился, и ситуация начала более-менее успокаиваться, возникает естественный вопрос — а чем всё произошедшее обернется для страны и Эрдогана лично. Попытка госпереворота показала, что в турецком обществе нет единства в вопросе пути развития страны (евроинтеграция или построение «Исламской Турции»), равно как и во взгляде на то, кто должен стоять у руля государства. И это вносит раскол в общество — как среди народа, так и среди части элит, которые в соперничестве друг с другом готовы пойти на многое, что и показали военные, решившиеся даже на попытку свержения действующей легитимной власти.
Но Эрдоган, почуяв, что «земля горит под ногами», развил кипучую деятельность, стараясь доказать, что только он может в этот непростой для страны момент стать «спасителем Отечества», и пытаясь сплотить вокруг себя своих сторонников.
Президент Турции Реджеп Эрдоган ввел в стране режим чрезвычайного положения, который продлится три месяца, сообщила в среду BBC News.
Эрдоган заявил о режиме после встречи с правительством в Анкаре. По его словам, чрезвычайное положение требуется, чтобы «справиться с угрозой быстро, насколько это возможно». Также он назвал «мучениками» всех, кто погиб, сражаясь с мятежниками.
Итак, введено положение — пожалуй, сложно поспорить в адекватности и легитимности такого шага в данной ситуации. Эрдоган, несмотря на его политический авантюризм и завышенные амбиции (и мою личную к нему антипатию), ведет себя сейчас как настоящий лидер страны, в отличие от того же Порошенко — который за два годы ни перед Россией извиняться не пожелал, хотя ему, как и Эрдогану, намекали, и неоднократно, что ждут подобных шагов, ни страну не мобилизовал. Порошенко — «политический импотент», а вот Эрдоган ни ответственности, ни жесткости не боится — тем более, когда это необходимо. И одновременно президент Турции, поддержка которого в обществе в последний год заметно упала (экономическая стагнация и гражданская война с курдами стали этому причиной), пытается обратить ситуацию в свою пользу и извлечь политическую выгоду из сложившегося положения.
Судя по последним данным, Ээрдоган знал (!) о готовящейся попытке государственного переворота, но не сделал ничего, чтобы его предотвратить. Или все-таки сделал? Видимо, проанализировав донесения разведки и поняв, что план мятежников изначально обречен на провал и силы неравны, он решил дать путчистам осуществить свой замысел, понимая, по подавив их попытку переворота он будет выглядеть в глазах общества человеком, который защитил законный порядок и своими своевременными и мудрыми действиями спас Турции он гражданской войны и хаоса. Да это был риск — но Эрдоган уже зарекомендовал себя отчаянным политическим авантюристом (а-ля турецкий Бонапарт), который готов на многое ради большей власти и упрочнения своего влияния.
И сейчас Эрдоган «кует железо пока горячо» — пользуясь шоком общества, он продавливает законы, на которых настаивал все последние годы, но которые, по тем или иным причинам, отклонял парламент Турции, в котором оппозиционных партий хватает.
Турция решила временно приостановить действие Европейской конвенции по правам человека в связи с чрезвычайным положением в стране, сообщил заместитель премьер-министра страны Нуман Куртулмуш.
Чиновник заверил, что фундаментальные права и свободы турецких граждан при этом не пострадают. По его словам, 15-ая статья Европейской конвенции позволяет стране отказаться от части обязательств в случае чрезвычайной ситуации, которая мешает ей их выполнять. Тем не менее, в статье оговаривается, что нарушение базовых принципов конвенции даже в этом случае недопустимо. Например, в статье указано, что даже в случае чрезвычайных обстоятельств пытки запрещены. Тем не менее, конвенция допускает смертную казнь.
Для чего это нужно Эрдогану? Напомню, сразу после попытки его свержения президент Турции напрямую обратился к парламенту с просьбой отменить мораторий на смертную казнь — имея цель применить высшую меру наказания против тех, кто попытался его свергнуть. Однако и здесь Эрдоган проявил завидную политическую мудрость, сразу подготовив «план Б»: если парламент страны не отменит мораторий, он сможет своими прямыми указами, в рамках чрезвычайного положения и отмены конвенции, разрешить смертную казнь, если такое решение вынесет суд. Он хочет показать, что ожидает тех, кто рискнет покусится на его «престол» – и здесь никакой никакого снисхождения к путчистам он проявлять не, скорее наоборот: постарается наказать их показательно жестко. Чтобы другим неповадно было…
Эрдоган всегда хотел быть не просто президентом, а единоличным лидером страны, «отцом нации». На пути к всей полноте власти в его руках остался… лишь парламент Турции — ведь страна сейчас является парламентской республикой и без одобрения парламента Эрдоган не может провести ни один закон и ни один указ. Но судя по всему это ненадолго: уже осенью в Турции планируется всенародный референдум, на котором турки будут решать – быть их стране парламентской или президентской республикой. Эрдоган, конечно, желает последнего — и будет всеми силами этого добиваться.
И дестабилизация ситуации в Турции, как ни странно, ему на руку – он как бы говорит народу: смотрите, сейчас в стране критическая ситуация, и для того, чтобы спасти целостность государства и не допустить раскола, нужно сосредоточить всю власть в одних руках, а не тратить время и силы на споры и прения. Именно поэтому он, зная о готовящемся перевороте, решил не действовать на опережение. Он хотел, чтобы турки сами увидели, как серьезно положение — и в такой ситуации многие готовы отказаться от части прав и свобод, и согласиться с тем, что страна должна быть именно президентской республикой.
Люди испуганы угрозой распада страны, поэтому как бы многим не нравилась оппозиция и ее лозунги, они понимают: революция — это всегда кровь, жертвы и разрушения. Да и пример египетских «братьев-мусульман» показателен: порой революционеры, приходя к власти, не имеют ни четкого плана реформ, ни даже видения стратегии развития страны, — и через какое-то время несмотря на правильные слова и «благие начинания», социально-экономическая ситуация в стране становится только хуже.
Чем всё происходящее обернется для Турции? — скорее всего осенью, на всетурецком референдуме народ проголосует за трансформацию государства в президентскую республику и Эрдоган получит то, к чем так дано стремился — полноту власти в государстве. Он давно стремится к единоличной власти, и сейчас как никогда к ней близок, он грезит стать «новым Ататюрком», а еще лучше — Сулейманом Великолепным, возродившим Османскую Империю в новом виде. Этим его планам едва ли суждено осуществиться, но первым президентом в новейшей истории Турции, обладающим, по сути, неограниченной властью, он, скорее всего, станет.
Для России это, как ни странно, выгодно, потому что Эрдоган доказал свою политическую гибкость, умение идти на компромисс и договариваться, а вот военные, которые пытались его свергнуть, как раз этой гибкостью и договороспособностью не обладали — они привыкли решать все проблемы силой оружия. И во внешней политике они настаивали на более жесткой линии поведения в отношении Израиля и России — вплоть до открытой войны. Да и сам Эрдоган, думаю, усвоил «русский урок» «на отлично» — второй раз провоцировать «русского медведя» он не станет…
Андрей Князев
