О том, что тандем президентов двух тюркских государств (Турции и Азербайджана) Реджепа Тайипа Эрдогана и Ильхама Алиева, как в чеховской пьесе с ружьем, рано или поздно должен был выстрелить в заключительном акте разворачивающейся на Большом Ближнем Востоке геополитической драмы, раньше рассуждали только теоретики. К сожалению, сегодня это уже на практике становится взрывоопасным для сохранения региональной системы безопасности. Эрдоган, как заявил известный турецкий эксперт Хасан Октай, в результате своей авантюристической внутренней и внешней политики, подвел Турцию к самую краю пропасти, когда впервые за новейшую историю отрыто встал вопрос о будущем страны и когда у него практически не осталось ресурсов что-либо изменить в лучшую сторону. При этом Эрдоган своим авторитарным стилем правления стал вызывать резкую негативную реакцию со стороны международного сообщества. Не случайно бывшие послы США в Турции призвали его подать в отставку пока еще не поздно.
Не дальше ушел и президент Азербайджана Алиев, который откровенно превратил проблему политзаключенных в разменную монету при выстраивании отношений с Западом, не предпринял ни одного разумного шага в сторону урегулирования многолетнего карабахского конфликта политико-дипломатическими средствами, демонстрируя тем самым исчерпанность своего государственного ресурса. В такой ситуации от турецко-азербайджанского альянса можно было ждать всего, тем более что в Баку за последние месяцы побывало почти всё руководство Турции, а сам Алиев недавно провел в Анкаре переговоры с Эрдоганом.
Вскоре после того, как Турция провокационно сбила в небе над Сирией российский бомбардировщик, что привело к резкому осложнению во взаимоотношениях между двумя странами, в Баку оказался турецкий премьер Ахмет Давутоглу, который пообещал «сделать все возможное, чтобы освободить оккупированные территории Азербайджана». Другими словами — раздуть конфликт в Нагорном Карабахе, открыть для России «второй фронт», учитывая, что Москва и Ереван являются стратегическими союзниками по блоку ОДКБ, если первым называть сирийский.
Тем более что, как справедливо отмечал директор стокгольмского Института политики безопасности и развития (ISDP) Сванте Корнелл, «из всех кавказских конфликтов карабахский конфликт имеет наибольшее стратегическое и общерегиональное значение и всегда существовала опасность того, что у кого-то появится желание плеснуть керосин в тлеющий карабахский огонь, чтобы развязать большую войну в Закавказье». Вот оно и случилось.
В ночь с 1 на 2 апреля конфликтующие стороны вступили в интенсивное вооруженное противостояние с применением артиллерии, бронетехники и авиации. То есть произошло то, о чем ранее предупреждал американский разведывательно-аналитический центр Stratfor в своем прогнозе на второй квартал 2016 года, когда утверждал, что «Азербайджан пойдет на эскалацию спора с Арменией из-за Нагорного Карабаха в попытке отвлечь внимание населения от внутренних экономических трудностей». Действительно в последние месяцы Азербайджан стал вести себя более агрессивно, наносить политические удары по Минской группе ОБСЕ, выдвигать заведомо неприемлемые сценарии по урегулированию карабахского конфликта. Не случайно и то, президент Армении Серж Саргсян в ходе выступления в Вашингтоне назвал позицию Азербайджана и Турции деструктивной и фактически тут же в подтверждение этого Азербайджан перешел к военным действиям.
Отдали ли Алиеву такой приказ из Вашингтона, еще предстоит выяснить. Очевидно, что нынешняя эскалация в зоне карабахского конфликта подрывает стабильность в регионе, и за это придется отвечать. Пока же президент России Владимир Путин призвал стороны конфликта в Нагорном Карабахе к немедленному прекращению огня, а на Смоленской площади заявили, что Россия приступила к консультациям с партнерами-сопредседателями Минской группы ОБСЕ по ситуации в регионе. Подождем, что из этого выйдет.
Станислав Тарасов
